— Это меня не удивляет, — отвечал Кутайсов.
— Почему же?
— Не смею объяснить.
— Так приказываю тебе это.
— Обещайте мне, государь, никому не передавать этого.
— Обещаю.
— Государь, дело в том, что здесь вас видят таковым, какой вы есть действительно, — благим, великодушным, чувствительным; между тем как в Петербурге, если вы оказываете какую-либо милость, то говорят, что это или государыня, или г-жа Нелидова, или Куракины выпросили ее у вас, так что когда вы делаете добро, то это — они; если же когда покарают, то это вы покараете.
— Значит, говорят, что… я даю управлять собою.
— Так точно, государь.
— Ну, хорошо же, я покажу, как мною управляют! — Гневно приблизился Павел к столу и хотел писать, но Кутайсов бросился к его ногам и умолял на время сдержать себя.