— Когда ее светлость изволит быть у старой императрицы, иной раз дня два там проживает, — самодовольно отвечал Магнус — всегда меня берут с собою, господин барон.
«От него, наверно, можно узнать что-либо полезное», подумал Левенвольде и сказал:
— Будешь в Павловске, заходи ко мне выпить ямайского. Я там стою с эскадроном.
— Благодарю вас, господин барон. Непременно буду. Всегда помню вашу милость, — кланялся обрадованный Магнус.
Сделав еще несколько шагов по набережной, Левенвольде встретил Уварова и Охотникова и любезно поздоровался с ними. Уваров придержал его руку и, указывая на противолежащий берег Каменного острова, сказал:
— Смотри, холостая душа, видишь принца? Вот по сосновой аллее идет… Вчера приезжал к нам с Константином вместе и с Аракчеевым, такой ласковый, командира благодарил за порядок, эскадронным руку подал, а Лунину, когда тот подъехал, сказал: «молодец». Все было бы хорошо, да Аракчеев вздумал похвалить лунинского жеребца, а Лунин ему и брякни: «Известно, ваше сиятельство, вся наша репутация от скотины зависит». Аракчеев даже позеленел, а наш благодушный принц пристально этак посмотрел на Лунина и улыбнулся. А Лунин, понимаешь, сидит себе на лошади и бровью не поведет.
— Очень уже Михайла Сергейч, мне кажется, много себе позволяйт, — заметил Левенвольде: — на нем шепотом отзовет. А я сейчас принцессу встречайт, у графини Строганов сошла.
— Мы с Охотниковым почти каждый день видим ее, когда она изволит прогуливаться верхом, — сказал Уваров — придешь ко мне сегодня на суп, мингер?
— Я уезжай сегодня в Павлофск, зафтра мой дежурный черед, — сказал Левенвольде.
— Не неволю, — возразил Уваров — слышал я, что переходишь в Конный. Ну, туда тебе и дорога!