Начинало темнеть. Льды все чаще и чаще царапали обшивку. Появилось несколько серьезных вмятин. Секретарь хмурился, крепко зажимая во рту трубку.
— Видишь большую льдину? — обратился он к Васильеву. — Входи в ее развилок, иначе раздавим катер.
— Значит, дрейфовать? — испуганно спросил старшина.
— Значит, дрейфовать!
Ковалев сказал это так спокойно, что Васильев не без удивления пристально посмотрел ему в лицо и повел катер в развилину громадной льдины. Выход закрыло второй льдиной. Катер очутился как бы в небольшой озерце.
— Если льдину раздавит — несдобровать нам, — заметил Васильев.
— Берега пологие, на лед вытеснит, — не вынимая трубки изо рта, ответил Ковалев.
— А вы, Сергей Яковлевич, случайно старшиной на катере не работали? — улыбнулся Васильев. В присутствии этого человека он чувствовал себя совершенно спокойно, хотя прекрасно понимал, что опасность велика. Ковалев посмотрел на его веснушчатое лицо и, улыбнувшись, ответил:
— Нет, не работал. Но ты учти, что я уже пятнадцать лет на Чукотке живу.
— А-а-а! Ну, тогда, конечно… — понимающе протянул Васильев, доставая из кармана кисет.