— Помилуйте! Я ничего такого не сказал, я же ясно заявил: «Нас победить невозможно!» — почти истерически воскликнул он и спрятался за широкую спину Караулина.
— Ай да товарищ Савельев! — воскликнул во всеобщей тишине Караулин. — Правильно! Так их, паникеров, пусть не распускают слюни!
Шельбицкий испуганно шарахнулся прочь от Караулина в другой угол.
Через несколько минут Караулин шел вместе с Савельевым к торгбазовским складам.
— Заждались, наверное, нас янрайцы… А Шельбицкого этого ты проучил правильно, вижу — у тебя прямая, русская натура, я сам такой! — громко говорил Караулин, поглядывая на Савельева.
— Понимаешь, не выдержал, Лев Борисович. И ноет, и ноет, просто душу вытягивает. — Савельев с презрением сплюнул. — Если бы там, на фронте, все такие были, как он, то, глядишь, немцы уже и до Чукотки докатились бы.
— Нет, нет, товарищ Савельев, на фронте люди не такие! — Караулин на мгновение остановился. — Там люди такие вот, как мы с тобой: стиснут зубы и вперед, в самое пекло! Неважно, сколько встанет перед ним немцев — один или сто!
Савельев приветливо поздоровался с Гэмалем и Айгинто, открыл ворота в ограду, за которой стояли склады.
— Вот эти два с краю, с голубой каемкой, — ваши! — показал широким жестом Лев Борисович на вельботы.
Айгинто немедленно забрался в один из вельботов, устремился к мотору.