Айгинто конфузливо улыбнулся и, вдруг рассердившись, с шумом захлопнул папку.
Между тем будто кто-то нашептывал ему в ухо: «Конечно, все это чепуха, но разве тебе жалко нескольких кусочков мяса? Пусть идет на дно, пусть!» Айгинто взъерошил волосы, тяжело вздохнул.
Представив себе охотников, идущих от капканов с пустыми руками, Айгинто нерешительно встал, нашел, где хранились у матери пищевые запасы мяса, поспешно бросил несколько кусков в мешок. Жалко улыбаясь, он пугливо озирался на дверь, чувствуя себя так, словно совершил что-то необыкновенно постыдное.
Вернулся Айгинто с моря пристыженный, мрачный. Ему стало так тяжело, что он вышел на улицу, побрел по свежему хрустящему снегу вдоль берега моря.
— Кандидат в партию, председатель колхоза, а такое сделал, — шептал он и все вытирал и вытирал о кухлянку руки. — Но мне же так хочется, чтобы в эту зиму у янрайцев была удача!
Поселок, несмотря на поздний час, еще не спал. Охотники возились с нартами, некоторые из них обучали ходить в упряжке молодых собак.
«Пойду — с людьми поразговариваю, — подумал Айгинто, — может, легче станет!»
20
Наконец пришел день, когда началась охота на песца. Рано поднялись в это утро янрайцы. В предутреннем рассвете выли собаки, впряженные в нарты. Громко перекликались мужские и женские голоса.
— Поть-поть! Поть-поть! — кричал кто-то на собак, заставляя их свернуть влево.