«Как знать, не воспаление ли легких у него? Врача надо из Илирнэя вызвать», — думала она, прислушиваясь к тяжелому, жаркому дыханию Гивэя.
Юноша не отрывал немигающих, с лихорадочным блеском глав от учительницы. Счастливая улыбка на его лице часто сменялась болезненной гримасой.
Оля принялась выслушивать Гивэя. Юноша схватил ее руку, крепко прижал ко лбу. Мать Гивэя, с тревогой смотревшая на сына, смущенно затопталась на одном месте, пошла что-то разыскивать в самый дальний угол комнаты.
— Минуточку, Гивэй, мне надо тебя послушать, не мешай, — я же не врач, могу ничего не понять, — просто сказала девушка. Гивэй выпустил ее руку и затаил дыхание.
Поставив больному компресс, Оля поспешила к Иляю.
— Уже ушла? — спросил у матери юноша, с трудом отрывая голову от подушки.
— Лежи, лежи, Гивэй, — ласково сказала мать, поправляя изголовье. «Вот так же лежал больной второй мой сын, Крылатый человек», — думала она, печально скрестив руки на груди.
Гивэй неожиданно сел на кровати. В глазах его был восторг, запекшиеся губы улыбались.
— Вот хорошо! — произнес он мечтательно.
— Что, что хорошо? Ложись! — с тревогой сказала мать, думая, что сын ее бредит.