Размышления Мэвэта прервал Журба.
— Слыхал я, что сын твой Тымнэро лучший наездник здесь.
Мэвэт покосился на сына: не слышит ли?
— Да. Сын у меня — очень ловкий. Точно таким и я был когда-то в молодости.
— Послушай, Мэвэт, быть может, я сейчас своим вопросом как песец в капкан попаду, но я хочу что-то сказать тебе, — тихо, чтобы не слышали посторонние, обратился Владимир к Мэвэту. — Слыхал я, что ты сына выносливости учишь, мужчиной настоящим быть учишь. Сегодня еще целый день ему есть не полагается. Но оленьи бега сил много требуют. Сможет ли Тымнэро первым притти? Быть может, ему следует хоть немного поесть чего-нибудь, а? Не честно другим будет состязаться с человеком, который вот уже третьи сутки не ест.
Лицо Мэвэта, выражавшее до сих пор острое любопытство, стало бесстрастным, каменным.
— Научиться настоящим мужчиной быть — трудно очень, — сказал он после некоторого молчания, — не глядя на Владимира. — Пусть так будет, как я сказал. Если Тымнэро и сегодня, как всегда, на оленьих гонках первым придет, тогда я пойму, что из него обязательно мужчина выйдет.
Владимир неодобрительно покачал головой. Мэвэт вдруг как-то очень тепло посмотрел ему в глаза и заметил:
— Не сердись на меня. Пусть все же так будет, как я сказал.
Несколько десятков упряжек стали в ряд на снежной поляне. В каждой нарте по паре оленей. Упряжка Тымнэро стояла рядом с упряжкой Кувлюка. В нарту Кувлюка были впряжены лучшие бегуны Чымнэ. Сам Чымнэ, сославшись на недомогание, в бегах участия не принимал.