Быстро собравшись, Эчилин вынырнул из тепла яранги в пургу, направляясь к Иляю.
Иляй в это время сидел в своем пологе и тоже ругался на чем свет стоит. Итти ловить песцов в пургу для него казалось безумием. И хуже всего было то, что не итти вместе со всеми он не мог.
«Что-то случилось такое для меня непонятное, что я не могу, как прежде, взять да и не пойти, — с досадой думал он, собираясь в дорогу. — Вон Тэюнэ, кажется, совсем сходит с ума. Пошла звать женщин, чтобы они тоже отправились с ней в пургу песцов ловить. Как же я буду дома сидеть, если даже жена моя уходит? Ох, и беда же мне с ней! И зачем только жена моя женщиной родилась? Если б мужчиной была — пусть бы шла тогда в пургу песцов ловить, а я и дома посидел бы».
И вдруг Иляй увидел, что в полог к нему забирается Эчилин.
Осмотрев полог, Эчилин пощипал волоски на своей бородке и сказал:
— Жена твоя, как видно, о каких-то посторонних делах думает. Хозяйством не занимается: стекло на лампе грязное, полог от снега плохо выбит, в шатре беспорядок. Не знаю, как ты терпишь…
Иляй досадливо поморщился.
— В пургу всегда так бывает. В твоей яранге сейчас не лучше. И потом ей некогда, она уходит…
— Как уходит? Куда уходит? К Гэмалю, так, что ли?
— Почему к Гэмалю? Зачем такое говоришь? — смутился Иляй.