Солнцева готовилась к новому учебному году. Комсомольцы поселка помогали ей ремонтировать школу. Был среди них и Журба. Оленеводы вышли на летние пастбища к морю, а вместе с ними и инструктор райисполкома. В лыжном костюме, изрядно перепачканном глиной, краской, известью, Оля командовала своей армией, часто сама брала в руки ножовку или молоток, пилила доски, заколачивала гвозди сильными, меткими ударами. Чаще всего она подходила к Журбе, который, обрядившись в фартук из мешка, перекладывал печь.
— Ну как, скоро мы затопим? — Оля кивнула головой на печь.
— Думаю, к вечеру, — ответил Владимир и, улучив момент, неожиданно мазнул перепачканным в глине пальцем по кончику носа Солнцевой. Послышался дружный смех комсомольцев и учеников. Оля осторожно вытерла нос кончиком косынки и с прежней серьезностью спросила, по своей привычке прищурившись, как бы прицеливаясь:
— Интересно, куда в твоей печке будет тянуть дым: в трубу или в печную дверку?
Владимир с наигранным видом оскорбленного человека отвернулся в сторону, комичным жестом подоткнул фартук и, присев, заглянул в печную дверку «А вдруг в самом деле дым пойдет не туда, куда ему следует? — с тревогой подумал он. — Правда, в моей практике печника это уже третья печка, но…»
Оля присела на корточки рядом с Владимиром, слегка толкнула его плечом и участливо спросила:
— Волнуешься? Ничего, не волнуйся. Я надеюсь, что дым пойдет все же в трубу.
— Заставлю пойти! — нахмурился Журба и потрогал руками раму печной дверки — крепко ли вделана?
Солнцева поднялась на чердак, проверить, как идет ремонт крыши, Журба снова принялся за свою печку.
Вместе с комсомольцами в школе работала и Тимлю. Прислушиваясь к смеху и шуткам товарищей, она часто улыбалась, но иногда и тревожно поглядывала в сторону яранги Эчилина.