— Да… Наши колхозники решили не оставить в поселке ни одной яранги, — ответила Оля.
— Так! Значит, всерьез уюта захотелось… — нахмурился Караулин.
Солнцева удивленно подняла брови.
— Не удивляйтесь моей иронии, — снисходительно усмехнулся Лев Борисович, — завтра соберем собрание, и вам станет все понятно.
Улегшись в постель в комнате Митенко, Лев Борисович с наслаждением вытянулся, закрыл глаза с намерением уснуть, но сон не приходил. Вспомнился недавний пленум окружкома партии, опять, уже в который раз, пришло на память выступление заведующего окружным земельным отделом. Он ставил Караулина в пример другим работникам, отмечал его заслуги в выполнении пушного плана. «Хорошо он обо мне сказал, приятно было слушать», — подумал Лев Борисович и тут же поймал себя на мысли, не слишком ли часто он вспоминает эту похвалу. «Ну что ж, — поспешил оправдаться он, — хорошее о себе нужно знать так же твердо, как и плохое. Почему не порадоваться заслуженной похвале? Ведь любуются же люди орденом или медалью, когда их награждают?..»
На следующий день вечером Караулин выступил на собрании перед колхозниками.
— Хорошо, что вы уже начали перевыполнять план по добыче песца, — говорил он. — Но я вас предупредить хочу…
Караулин помедлил. Гэмаль и Айгинто насторожились. В тоне заведующего райзо они почувствовали что-то новое.
— Быть может, кто-нибудь из вас такие мысли в голове имеет: что ж, план начали перевыполнять, теперь можно и отдохнуть, личными делами заняться. Как полагаете, есть у вас такие мысли? Ну, ну, сознавайтесь, не думаю, чтобы у таких смелых людей, как вы, сердца заячьи были. — Караулин глянул на Гэмаля и Айгинто.
— Нет у нас таких людей, — убежденно сказал Гэмаль.