И тут в правление колхоза вошла Тимлю. В расписной, изящно сшитой дошке, в легонькой белоснежной шапке, как-то особенно оттенявшей черноту ее мягких застенчивых глаз, с черными тугими косами, перекинутыми на грудь, она сегодня показалась Айгинто, как никогда, желанной и родной. Он невольно подался вперед, скомкал нужную бумагу, но вдруг, как бы что-то вспомнив, сдвинул брови, выпрямился. Пристально посмотрев в лицо Айгинто, Гэмаль перевел взгляд на Тимлю и с озадаченным видом откинулся на спинку стула.
Тимлю неслышными шагами подошла к столу Айгинто и тихо сказала:
— Я к тебе, председатель. В мастерской нашей кончается запас камусов и оленьих жил. Мало также осталось оленьих шкур для меховых жилеток. Пришла предупредить…
— Хорошо, Тимлю, я об этом позабочусь, — так же тихо ответил Айгинто. — А вот, скажи, верно ли, что у вас там как будто печка дымить стала?
— Да, это верно, — подтвердила Тимлю. — Глаза у швей болят, слезятся.
— А чего же ты молчишь? Почему не идешь в правление требовать, ругаться? — вдруг словно как бы повеселел Айгинто. — Вот, как Иляй, например, пришел, поругал меня за то, что мало о питомнике думаю.
Тимлю смущенно улыбнулась.
— Да, это верно, — уже смелее сказала она. — Надо как можно скорее починить нам печку. Очень прошу тебя, председатель.
— Сегодня же починю, Тимлю, — пообещал Айгинто.
Было видно, что ему страшно хочется сказать еще что-то.