— Об этом и думаешь?
— Да, об этом…
Ковалев облокотился на изголовье постели, подпирая голову рукой, немного помолчал, всматриваясь в лицо Владимира.
— Ну что ж, думай. Мне иногда приходит в голову такое сравнение: душа у человека — это как бы родник. И вот когда человек решил совершить какой-нибудь значительный поступок, он обращается к этому роднику, чтобы напиться студеной светлой воды, от которой в голове наступает абсолютная ясность… Сейчас с тобой, видимо, это и происходит. Думай, я даже тебе спокойной ночи не пожелаю. Ну, а я… буду спать.
Сергей Яковлевич повернулся, подложил под щеку руку и закрыл глаза.
Журба в эту ночь уснул нескоро.
Большая группа людей стояла на широкой горной террасе, на том месте, где пересекались четыре горных долины.
Солнце в этот день казалось особенно ярким. Снег слепил глаза, люди надевали на глаза очки-светофильтры; оживленно жестикулируя, обсуждали, в каком именно месте следует выстроить первый тундровый поселок.
— Здесь четыре кочевые дороги сходятся, — неторопливо, с привычной своей бесстрастностью, за которой билось вовсе неспокойное сердце, объяснял Мэвэт. — Здесь дома ставить надо.
С Мэвэтом все согласились. Каждый из изыскательской экспедиции высказывал свои доводы, почему именно в этом месте прежде всего следует строить тундровый поселок.