— Хорошо, Гэмаль. Все то, что ты сказал, очень важно, — остановился он напротив заведующего райзо. — А теперь я хочу тебе один вопрос задать.
Гэмаль насторожился.
— Скажи мне, что ты думаешь о Савельеве?
— Что я о Савельеве думаю? — переспросил Гэмаль. — Трудно это объяснить… Работал он хорошо, никого не обманывал, порядок всегда был, как будто с населением жил дружно… А вот полюбить его, как, допустим, люблю Митенко, я не мог. И потом еще там, в Янрае, эта дружба его с Эчилином…
— А вот что тебе в их дружбе главным образом не нравилось?
— Да как сказать… — замялся Гэмаль. — То не нравится, что Савельев дружбу свою с Эчилином не хотел всем показывать, прятал зачем-то дружбу эту, таился…
— Так, так… таился, значит, — задумчиво промолвил секретарь. — Ну хорошо, Гэмаль, занимайся своими хлопотами, а я обещаю помочь тебе. Вот сейчас поговорю со старшиной катера Васильевым, он, кажется, ждет уже.
Гэмаль вышел, и тут же на пороге показался Васильев. Ковалев встал ему навстречу.
— Ну как, Иван Васильевич, супруга поживает, как дети твои?
— Спасибо, Сергей Яковлевич, все хорошо, — смял в своих руках фуражку Васильев.