— Помолчим немного. Вон тот мыс объедем, а за мысом я говорить буду, а ты слушать будешь.
— Ладно, помолчим, — вздохнув, согласился Оро. Соскочив с нарты, он закричал на собак:
— Го яра, яра, ра-ра, ра-ра!
Собаки побежали быстрее. Вскоре действительно в темноте стал вырисовываться мыс, которого до этого мальчик не замечал. «Ишь, какой он, Анкоче. Старый, а глаза его лучше моих оказались», — с уважением подумал Оро.
Объезжая мыс, Оро почти не садился на нарту: ветер совсем оголил дорогу от снега. Он со сноровкой заправского каюра ловко отводил нарту от камней, умело командовал собаками. Откуда-то сверху, где скорее можно было угадать, чем различить нависшие над головой скалы, с легким шумом скользнула над путниками ночная птица. Собаки рванулись в сторону. Но Оро умело остановил нарту.
— Молодец! — скупо похвалил его Анкоче.
За мысом опять начинался твердый снежный наст. Упряжка быстро помчалась. Но минут через десять Анкоче предложил Оро остановить нарту у небольшого холма. Пристально всмотревшись, мальчик заметил вкопанные в землю громадные китовые ребра и неровный круг, выложенный из камней.
— Наверное, здесь чья-то яранга была? — спросил Оро. Старик опустился на корточки, достал из-за пазухи кухлянки свою трубку, закурил и только после этого ответил.
— Да, стояла здесь яранга когда-то. Давно это было…
Собаки покатались на снегу, затем уселись рядышком и, глядя на задумавшегося, застывшего неподвижно Анкоче, завыли протяжно, заунывно.