Взволнованный Иляй пораньше вернулся с охоты и, как бы прогуливаясь, прошел несколько раз мимо школы. Нужен был какой-то предлог, чтобы явиться к Тэюнэ и посмотреть, какой она теперь стала.
«Ну что ж, соображу что-нибудь», — подумал Иляй и направился в свой дом, который он занимал вместе с семьей Нотата.
А Тэюнэ в это время проводила санитарный осмотр поселка. Одетая в белый халат, она переходила из дома в дом вместе с Олей, радуясь, что в поселке уже не было яранг, а в домах чисто и уютно. Давая своим недавним подругам по охотничьей бригаде советы и даже делая замечания, Тэюнэ находила такие слова, которые никак не могли обидеть хозяек, знающих себе цену.
Лицо ее, как и прежде, было подвижным, с живыми глазами-полумесяцами, но чуть-чуть комическое выражение степенности и важности придавало ему что-то новое.
— Не мешало бы сделать для посуды шкафик, — сказала она Айнэ, которая заменила ее в женской охотничьей бригаде. — Я знаю, что если ты захочешь, то быстро заставишь своего Рультына сделать шкафик. Ты такая!
— Это верно. Я заставлю Рультына сделать посудный шкафик, — согласилась Айнэ. — Нехорошо, когда посуда всегда на столе стоит.
В дом Нотата Тэюнэ вошла не без волнения: она знала, что там живет Иляй.
Осмотрев комнату Нотата, Тэюнэ справилась о здоровье хозяев, что-то записала в свою книжку и затем уже постучала в комнату Иляя. Оля пошла за ней.
Иляй сидел за столом, завязывая тряпицей порезанную руку.
— Что с тобой случилось? — спросила Тэюнэ, подходя к Иляю. Тревога в ее голосе необыкновенно взволновала Иляя.