— Чего им здесь надо? — спросил Воопка.
— Подъедут, скажут, — равнодушно отозвался бригадир и снова нагнулся над своей оленегонной собакой.
— Смотри, они остановили оленей и к нам идут, в руках у Чымнэ винчестер.
— Винчестер? — спросил, разогнувшись во весь рост, Майна-Воопка.
И вдруг Воопка в один прыжок очутился впереди брата. Раздался выстрел. Воопка дернулся, вскрикнул, схватился за грудь и стал медленно опускаться на землю. Майна-Воопка обхватил брата руками, крепко прижал к себе.
— Ах вы, бешеные, вонючие волки! — тихо промолвил он, глядя дикими глазами на убегающих Чымнэ и Кувлюка.
Вскочив на нарты, Чымнэ и Кувлюк поскакали в горы. Чымнэ скакал впереди. Нахлестывая оленей, он страшно гикал, порой пугливо оглядывался назад.
С пеной у рта коренной олень споткнулся, упал на колени. Чымнэ едва удержался на нарте. Приподнявшись, он обрушил на загнанное животное град ударов. Пристяжной рванулся в сторону, выворачивая копылья[16] налетевшей на камень нарты. Кувлюк, остановив своих оленей, смотрел на хозяина бессмысленными, остановившимися глазами.
Пнув загнанного оленя ногой, Чымнэ опустился на перекошенную нарту, вытер рукавом потное, красное лицо. Мгновение он сидел неподвижно, затем поспешно достал трубку, принялся раскуривать. Руки его дрожали. Он повернулся к Кувлюку, застывшему в неподвижности.
— На, покури, Кувлюк, — торопливо промолвил Чымнэ, протягивая трясущейся рукой трубку. Кувлюк не двинулся с места.