После отдыха снова тронулись в путь. Стали подыматься на перевал. Таинственным и величавым казалось безмолвие. Почти отвесные голые скалы были мрачными. Каменные столбы, напоминавшие своей формой то человека, то вздыбленного медведя, уже не один век стояли в ущельях, придавая всему окрестному виду еще большую мрачность. Люди были тут редкими гостями.
На вершине перевала Тымнэро задумался. Перед ним было три спуска в долину реки Талявээм. Юноша знал, что один из них кончается высоким обрывом, но какой именно — не помнил.
Холодный ветер гулял по вершинам гор. Покрытые инеем олени понуро стояли на одном месте, не находя пищи на голых камнях.
Отворачивая лицо от обжигающего ветра, Журба долго не мог поправить на шее шарф, покрывшийся от дыхания льдом.
— Кажется, мы с тобой, Тымнэро, до самой Полярной звезды добрались, — мрачно пошутил он, угрюмо осматривая залитые лунным светом бесчисленные ярусы горных хребтов.
«Вот оно, ледяное безмолвие», — подумал Владимир, чувствуя, что им невольно овладевает какое-то странное оцепенение.
А ледяной мир, раскинувшийся внизу перед его глазами, по-прежнему не нарушался ни единым звуком; нигде нельзя было заметить ни одной подвижной тени. И только зеленое мерцание лунного света на седых скалах было бесконечно многообразным, отчего Владимиру казалось, что все перед глазами плывет, зыбко качаясь, и сам он движется вместе с вершиной перевала куда-то в таинственную мглистую даль. Почувствовав головокружение, Владимир закрыл глаза. Заиндевелые веки слипались.
Путники распрягли оленей, привязали их позади, каждый к своей нарте, и начали спуск. Журба оглянулся. Олени, напрягая мышцы, осторожно переступали тонкими ногами, врезаясь копытами в твердый снег. Теперь они не везли нарты, а сдерживали их скольжение. «Если бы не олени, то разбились бы мы о скалу на первом же повороте», — подумал Владимир и вырулил ногами влево, чтобы не наехать на камни. Вокруг черных, блестящих ноздрей оленей образовался лед.
Спуск становился все круче. Нависшие над головой скалы закрыли небо. Владимиру стало не по себе. Он пугливо огляделся.
— Что это сердечко у вас, как овечий хвост, бьется? Не нравится вам это катание на салазках с горки?.. А вы спокойнее, спокойнее, товарищ Журба, а то толкнешь лбом скалы, обвал получится, — вполголоса бормотал он, подражая усилиям Тымнэро направить нарту по правильному пути.