— Так, да не так! — возразила Нояно, бережно поправляя лапки ягеля в ячейках.
Пастухи, постепенно заполнившие шатер яранги Орая, готовились пить чай.
— Хорошо ягель девушка понимает, — сказал один из пастухов, ездивший с Нояно по оленьим пастбищам. — Я ушам своим не верил, когда слова ее о ягеле слушал, глазам своим не верил, когда смотрел на нее.
— Откуда она ягель хорошо знать может? — недоверчиво заметил второй пастух.
А Нояно между тем объясняла Владимиру природу оленьего мха.
— Это очень сложное растение — своеобразное сожительство гриба, водоросли и азотобактера. Вот посмотри на это слоевище. Это грибные нити. Между ними зеленые тельца находятся — водоросли. Ты вот говоришь, растет, как трава. Значит, не знаешь, что ягель питается почти исключительно воздухом. Ты видишь, у него даже корней нет, только слоевище. Земля для ягеля не питательная среда, а лишь место прикрепления.
Изумленный Журба взял из рук Нояно небольшое гнездо ягелинок, внимательно осмотрел слоевище.
— Оттого он и растет порой просто на голых скалах, — наконец отозвался Журба.
— Мало того, именно здесь, на севере, ему легче всего расти, потому что в тундре мало других растений, которые его заглушали бы. А растет он одним и тем же гнездом веками. — Заметив в лице Владимира еще большее изумление, Нояно засмеялась, радуясь, что смогла сообщить Журбе нечто такое, чего он еще не знал, и добавила. — За несколькими кустиками ягеля ученые наблюдают вот уже триста лет. Понимаешь, три века!
— А ты расскажи пастухам, — предложил Владимир. — Они всю жизнь с ягелем дело имеют, но вряд ли знают о нем больше, чем я.