— Хм… Однако они шагают в одной шеренге, — пробормотал Лаубе.
— О какой шеренге вы говорите? — поинтересовался Хоуелл. — Ладно, можете не объяснять. Не будем тратить времени на философию. Вступим с Лазаревским в открытую борьбу. Здесь, Гольд, вы нам понадобитесь. Поднимем шум вокруг строительства моста на Шведен-канале. Вы напишете статью.
— Что это даст? — спросил Гольд.
Хоуелл объяснил, что ему нужна не сенсация, не дутое разоблачение, а деловая, хорошо аргументированная статья. О русских писали и пишут немало всякой чепухи, но это нисколько не мешает им делать свои дела. Если Гольд не скомпрометирован политически, за что русские, конечно, могут уцепиться, то он выступит в газете с большой статьей, в которой докажет, что мост строится из плохих материалов, недобросовестными, мнимо скоростными методами. Строительство, осуществляемое армией, свидетельствует о мирных, созидательных целях этой армии. На это нужно будет указать в статье как на обстоятельство, противоречащее самой природе армии. Следовательно, мост — это пропагандистский трюк коммунистов. Он не простоит и полугода. Гольд, как венский житель и инженер, должен потребовать создания авторитетной комиссии для обследования строительства. Дело затянется, у Лазаревского опустятся руки, а тем временем Хоуелл и Лаубе выгодно реализуют вино.
— И Роу это немного поубавит спеси, — заключил Хоуелл. — Он ведь вообразил себя миллионером. Вчера любовница полковника, его шефа по спекуляции, получила в подарок виллу. Итак, Гольд, за дело!
— Сколько вы мне заплатите за это? — спросил Гольд.
— Столько, что вы будете довольны, — ответил Хоуелл.
— Точнее.
— Вы хотите, чтобы я назвал сумму?
— Да.