Он подошел к двери на веранду, нажал кнопку звонка.
Лида в это время была занята работой, которая увлекла ее. Днем, идя на Грабен за цветами для Катчинского, она обратила внимание на витрину магазинчика, в котором продавались чехословацкие газеты и журналы. Радостно изумленная, она замерла у витрины. С обложки журнала на нее смотрел… Юра Большаков! В танкистском шлеме, с двумя орденами на груди, освещенный солнцем, он радостно улыбался. Лида ответила ему улыбкой, тихо сказала: «Здравствуй, Юра!» Никаких сомнений не могло быть, что это он, ее Юрий. Каждая черточка лица, глаза и эта прядь, чуть выбивающаяся из-под шлема, — все было его. В уголке обложки под портретом она разобрала слова: «Освободитель Праги лейтенант Ю. Большаков. Читайте о нем в «Улице мира», стр. 18».
Лида зашла в магазин, купила журнал и чешско-русский словарь, с помощью которого хотела прочесть очерк о Юрии. Прижимая журнал к груди, она поспешила за цветами и, купив их, радостно возбужденная, чуть не побежала домой. Ей не терпелось поскорее засесть за чтение.
С полудня до вечера она сидела над переводом; он подвигался медленно.
Звонок Гольда оторвал ее от этого занятия.
Гольд снял шляпу, поклонился:
— Добрый вечер, фрейлейн! Господин Лазаревский дома?
— Его нет, — ответила Лида. — Но он скоро придет.
— Разрешите подождать? Он назначил мне деловое свидание.
Лида впустила Гольда на веранду, включила настольную лампу.