Подоткнув полы халата, шлепая туфлями, Рози взялась за работу. Все пришло в движение. Повеселевший Гельм выносил грязную воду, приносил чистую, согревал ее на газовой плитке, скреб щеткой пол и разговаривал с девушкой.
— У тебя доброе сердце, Рози.
— Доброй быть лучше, чем злой.
— Ты подарила мне свой воскресный отдых. Наверно, пожалела калеку?
— Люди должны помогать друг другу. А что вы остались без руки, в этом не ваша вина.
— Конечно.
— И еще я сочувствую тем, кто одинок. Ведь я тоже одна на свете. Под Штоккерау у нас было свое хозяйство, но отец умер в феврале этого года, и все хозяйство пошло за долги. Пришлось наниматься в горничные. Жизнь очень трудна, но я не боюсь никакой работы. А вы, господин Гельм, недавно приходили к Райтерам прочищать дымоходы в кухне. На вас так много было сажи! А сегодня я вас и не узнала. У вас, оказывается, очень симпатичное лицо.
— Спасибо, Рози, — улыбнулся Гельм.
— Где вы потеряли руку?
— В Сталинграде.