— Как же это согласовать, капитан, с теми принципами, которые вы недавно мне изложили? — ехидно спросил Гольд.
— Какими принципами? — Хоуелл презрительно взглянул на Гольда. — Мой принцип — отсутствие всяких принципов, если дело касается крупной выгоды.
— Вы говорили: «Лазаревский — мой злейший враг, даже мелкая пакость в борьбе с ним хороша».
— Теперь же вы собираетесь вручить ему крупный куш? Злейшему своему врагу?
— В чем же вы видите здесь противоречие, инженер?
— Вы задабриваете своего врага, когда его следовало бы…
— Уничтожить, хотите вы сказать? Вы не настолько глупы, Гольд, чтобы не понять простой истины: если я предложу Лазаревскому даже сто тысяч, то только ради того, чтобы положить в собственный карман миллион. Я не хочу упускать этой возможности. Еще не наступило время открытой смертельной схватки. Деньги — достаточно сильный яд, они могут отравить любую душу. Я хочу ими воспользоваться в своей борьбе как оружием. Сейчас хороши все средства: и подкуп, и клевета, и даже убийство из-за угла. Остановим пока свой выбор на подкупе. Что вы скажете на это, Лаубе?
Подумав немного, Лаубе ответил:
— Я согласен. Будем действовать вместе.
Некоторое время компаньоны молчали.