С этой гостиницей под звездным флагом у старожилов города было связано давнее и мрачное воспоминание.
В начале этого столетия из тихого тирольского городка в столицу Австро-Венгерской империи прибыл молодой человек с тяжелым, угрюмым взглядом, с падающим на низкий лоб чубом. Был воскресный день. Отгремели колокола, город веселился. Под цокот подков по Рингу[3] легко катились изящные ландо, в них восседали тучные господа и молодые дамы. Нарядная толпа плыла по панелям. Как цветы, пестрели зонтики женщин. Тирольский провинциал угрюмо и зло посматривал на все это. Кто знал, что почти через три десятка лет тень этого человека, прибывшего в город с папкой рисунков подмышкой, зловеще поднимется над разрушенными городами Европы, что имя его будет проклято миллионами! А тогда, в веселый воскресный день, его неуклюжесть и грубый тирольский выговор вызывали снисходительные улыбки кельнерш кафе. Провинциал прибыл в столицу за признанием. Профессор школы художеств ознакомился с рисунками господина Адольфа Шикльгрубера. Он не скрывал своего отношения к ним. Никчемная пачкотня! Блистательное доказательство отсутствия вкуса! Из этого угрюмого молодца художника не будет.
Зажав подмышкой папку с рисунками, Адольф Шикльгрубер ушел, чтобы возвратиться в город через четверть столетия. Бывший неудачливый художник «воссоединил» Австрию с Германией, провозгласил австрийцев «меньшими братьями» германской расы. У гостиницы, возле которой стоял сейчас Джо, выстроился усиленный наряд войск СА. Здесь остановилась машина рейхсканцлера. Городом овладели новые хозяева.
Джо побрел дальше. Из открытой двери кабачка, который назывался «Ад», звучала веселая музыка. Постояв немного в раздумьи, Джо зашел в кабачок. Рыжеволосая девушка за стойкой бара приветливо ему улыбнулась.
— Я могу здесь выпить бутылку вина? — спросил ее Джо.
— Иес! — ответила барменша.
Джо уселся за столик. Выпив бутылку вина, заказал вторую. Снова ему стало обидно и горько. Нет и товарища, с которым можно поделиться наболевшим.
В кабачке было пусто. Сидя на стуле, аккордеонист со скучающим видом глядел на стену, где были нарисованы извивающиеся в дыму и пламени черти. Они показывали друг другу похожие на красные стручки перца языки.
Джо подозвал жестом музыканта. Тот вскочил со стула, подошел. Прослушав мелодию, музыкант понимающе кивнул головой и, возвратясь на место, взял на аккордеоне первые ноты.
— Правильно, парень, — сказал Джо. — Играй!