Гольд поежился, разгладил примятый отворот.
— Я пошутил, господин майор, — смущенно пробормотал он. — Все это невинная шутка, не более.
— Не советую шутить со мной впредь подобным образом. От вашей «невинной» шутки на версту несет провокацией. Для шуток с вами у меня нет времени. И, видно, о шутках у нас различные представления. Перейдем к перилам. Соблаговолите их доставить на строительство через неделю, не позднее. Я выдам вам расписку, что перила приняты, и вы получите в финансовой части деньги. Предупреждаю, что после этого я с вами ни в какие объяснения относительно перил не вхожу. Все!
Александр Игнатьевич повернулся к Гольду спиной и неторопливо направился в кузню. Гольд пожал плечами: «Отказаться от даровых денег? Ничего не понимаю!»
И он помчался в обратном направлении, забыв о советах врача. Размеренной и спокойной жизнью Гольд решил жить, когда у него будет достаточно денег. Он чувствовал, что они приближаются к нему. Он летел им навстречу.
Обедать Александру Игнатьевичу в этот день не пришлось. На середине Кертнерштрассе машина вдруг зафыркала, запыхтела и остановилась. Василий смущенно крякнул:
— Вот досада, товарищ майор! Бензин кончился.
— Плохо ты стал хозяйничать, Вася. На тебя не похоже. Не рассчитал?
— Нет, не то, Александр Игнатьевич. Рассчитал, да израсходовал бензин вроде как на инженерную разведку. Целый день вчера по городу мотался: перила для моста разыскивал. Хочется мне этого жулика, что за свои перила норовит побольше содрать, от нашего строительства отстранить! Ну его!.. И, знаете, наглядел! В конце города большущее кладбище, там есть чугунная ограда — полтора метра высоты, хорошего литья. Лучших перил для моста и не нужно. Замолвите слово генералу Карпенко, а мы снимем.
— Нет, Вася, это не годится. Не нужно давать повода для упреков. Скажут: в одном месте город восстанавливают, в другом — разоряют. Мы строим новое, из новых материалов.