Дверной звоночек мелодично звякнул. Худощавый старик в потертом, но аккуратном люстриновом пиджачке, с гладко зачесанными седыми висками поливал пол из крохотной детской лейки. Ответив поклоном на приветствие, старик поставил лейку на стул, зашел за прилавок и уставился на Лиду хитро поблескивающими внимательными глазками.
— Что вам угодно, фрейлейн? — спросил он.
— Я хотела бы познакомиться с новинками. — Помолчав немного, Лида добавила: — С настоящими музыкальными новинками.
— Настоящими? — спросил старик, придвигая к Лиде груду нот. — Попробуйте выбрать, фрейлейн.
Лида стала перебирать ноты, еще пахнущие краской. Здесь было все то же, что и на витрине. Размалеванные обложки фокстротов и легких песенок; трубочист, распевающий серенаду на крыше дома, вблизи готической башни Стефан-кирхе; влюбленный жокей, мчащийся к финишу; еще одна блондинка, прижимающая к груди два алых сердца.
Лида взяла «Сонату любви» и песенку «Ночь», стала читать. Старик внимательно следил за выражением ее лица.
— Простите, — сказал он, когда Лида отложила в сторону не оправдавшие ее надежд сонату и песенку, — вы иностранка?
— Да.
— Откуда вы прибыли в Вену, если это не секрет?
— Из Москвы.