Александра Игнатьевича встретили с той простотой, которая присуща людям труда, без заискивающих взглядов и подобострастных улыбок, распространенных в среде венского мещанства. Во взглядах, устремленных на Лазаревского, были уважение и интерес. Люди ждали от него того нового, что внесло бы надежду в их безотрадное существование.
Казалось, город, многие дома которого, мосты и вокзалы были разрушены, должен очень нуждаться в трудолюбивых рабочих руках. Но время шло, а никто не звал правнуков создателей Стефан-кирхе и венских дворцов на строительные леса, к вагранкам и домнам, к столярным верстакам. Грохот клепальных молотков, звон железа, бодрый шум стройки звучали на Шведен-канале, и этот веселый дух восстановления принесли с собой люди, так недавно сражавшиеся на венских улицах и площадях, победившие врага, но далекие от пренебрежения и заносчивости победителей, которых, казалось бы, вовсе не должны трогать развалины чужого города.
Об этом рабочие и говорили перед приходом Александра Игнатьевича.
«Народ, видно, опытный, знающий дело», — подумал Александр Игнатьевич, оглядев рабочих.
К нему подошел старик в шляпе с обвисшими полями. Спина его, согнутая многолетним тяжелым трудом, горбилась. Старик глядел исподлобья. Косматые брови над печальными глазами, пышные бакенбарды и даже почерневшая от времени фаянсовая трубка, которую он сосал, усиливали его угрюмость.
Крепко пожав Лазаревскому руку, старик отрекомендовался вагранщиком Паулем Малером. Голос у него был густой, с хрипотцой.
— Я привел сюда, товарищ инженер, лучших литейщиков Флоридсдорфа.
— Спасибо, товарищ Малер, — ответил Александр Игнатьевич и, еще раз оглядев присутствующих, подумал: «Литейщики — это не всё. Мастерская полуразрушена, ее нужно привести в порядок…»
— Я произвел, — продолжал Малер, — самый тщательный отбор. Многих пришлось отправить домой. Они были очень недовольны. Но ведь и живущие в городе товарищи должны вложить свою долю труда в это дело. Завтра придут рабочие, которых собрал Гельм.
— Сначала нужно подготовить мастерскую к производству, — сказал Александр Игнатьевич.