Медведь. Чего тебе уставать-то! Чужим трудом живёшь.
Баба-яга. Ох, что он говорит! Ты думаешь, это легко чужим трудом жить? Думаешь, это сахар ничего не делать? Я ещё девочкой-ягой была, в школу бегала, а уже покоя и на часик не знала. Ваш брат работничек вытвердит, бывало, все уроки да и спит себе, а я, бедная малютка-яга, с боку на бок ворочаюсь, всё думаю, как бы мне, милочке, завтра, ничего не зная, извернуться да вывернуться. И всю жизнь так-то. Вы, работники простые, работаете да песенки поёте, а я надрываюсь, чтобы, ничего не делая, жить по-царски. И приходится мне, бедной, и по болотам скакать, и мечом махать, только бы люди на меня работали. Ну, Василиса, что тебе приказать?
Василиса. Решай, Баба-яга.
Баба-яга. Думала я, думала, и придумала. Дам я тебе работу полегче, чтобы бранить тебя было попроще. Гляди на мою избушку. В окно ко мне не влезть. Такие решётки, что и я даже не выломаю. Брёвна до того крепкие, что никаким топором и щепочки не отколоть. А замка нет. Сделай мне на дверь замок, может быть, я тебя и похвалю. Берёшься?
Василиса. Берусь.
Баба-яга. Делай, а я пока на себя в зеркало полюбуюсь. (Смотрится в зеркало.) У ты, шалунья моя единственная. У тю-тю-тю! Сто ей в головуску, кросецке, плисло! Замоцек ей сделай! У тю-тю-тю!
Василиса. А ну-ка, Мишенька, согни мне этот прут железный пополам.
Медведь. Готово.
Василиса. А ты, Иванушка, обстругай мне эту дощечку.
Иванушка. Сейчас, мама.