Василиса. Курьи ножки, в болото!
Баба-яга. Стой, стой! Освободить я их не могу, а как сделать это – знаю.
Василиса. Говори!
Баба-яга. Иди ты всё время на восток, не сворачивая. Всё пряменько, пряменько, пряменько – поняла? Попадётся болото – ничего, шагай через болото. К морю выйдешь – плыви через море, только не сворачивая, а то заплутаешься. А как выйдешь на берег, по правую руку увидишь ты лес втрое выше нашего, и листья там не зелёные, а белые, седые – уж больно тот лес стар. А посреди леса увидишь ты холм, весь он белой травою порос, а в том холме – пещера. А посреди пещеры – белый камень. Отвалишь ты камень, а под ним колодец. А вода в том колодце кипит, бурлит, словно кипяток, и сама собою светится. Принеси той воды кружечку, покропи клёны, и они тотчас же оживут. Вот и всё. Фу, устала. Никогда в жизни столько не говорила о других, всё, бывало, о себе, о птичке-малышке.
Василиса. А сколько туда ходу?
Баба-яга. Не менее году.
Фёдор и Егорушка вскрикивают горестно.
Василиса. Обманываешь ты!
Медведь. Нет, не обманывает. Вот радость-то! (Хохочет.) Вот горе-то! (Плачет.)
Василиса. Что с тобой?