Не успела женщина поблагодарить принца, как его и след простыл. Дни и ночи скакал он всё дальше и дальше, но не встретил никого, кто бы узнал кольцо. Он не снимал колечко со шнурка на груди. Оно уже не билось так сильно, как в первые ночи, но постоянно тихонько шевелилось, словно всхлипывало, и принцу казалось, что кроме ударов собственного сердца он слышал в груди еще другие тихие, печальные удары, и с каждым днём он любил кольцо всё больше.
И вот ранним утром принц выехал к бурной реке.
На другом берегу возвышалась гора. Казалось, она была окутана синим покрывалом и в солнечных лучах сверкала, словно огромный золотой костёр. Это цвели кусты жимолости. Такая красота! Принц не смог сдержать радостный смех. Ему захотелось взобраться на гору и ближе рассмотреть это великолепие. Но это оказалось не так-то просто: моста через реку не было, и никакого брода тоже.
«Что ж, придётся перебраться вплавь», — решил принц и направил коня в бурный поток, не опасаясь, что может промокнуть с ног до головы, а конь — выбиться из сил, борясь с течением.
Принц совсем закручинился: все его долгие поиски оказались тщетными, так что его даже обрадовала возможность потягаться силами с быстрой рекой.
Наконец он добрался до противоположенного берега и остановился перевести дух, пока конь его отфыркивался и отряхивался. Над ними возвышалась гора, такая крутая, что верхом туда было не взобраться. Принц пустил коня пастись на зелёном лугу, а сам принялся карабкаться по узенькой извилистой горной тропинке, которая сквозь лес вела к самой вершине.
День выдался жаркий, и идти в тишине в прохладной тени деревьев было приятно. Золотистые солнечные зайчики проникали сквозь листву и танцевали на земле, скользкой от пожухлых прошлогодних листьев, и на узловатых корнях, которые выступали на тропинку, преграждая путь.
«Почему я решил пойти по такой неудобной дороге? — думал принц. — Куда я стремлюсь?»
Он слышал, как сильно билось его сердце, но различал и слабые удары маленького колечка. Они казались ему ещё более беспокойными, чем прежде.
«Тик-тик, тик-тик», — почти ясно раздавалось в тишине.