— Вот как, — задумчиво произносит Мак Рэд.
— Мне, кажется, что ты поступил необдуманно и опрометчиво… Или, может быть, ты хочешь… выиграть доллары Джефа?
Мак Рэд, не отвечая, прислушивается к голосу поющей Зеркаловой.
22. Исповедь старого большевика
— Вы меня звали, Иван Лукич? — спрашивает Шахматов, входя в кабинет начальника строительства.
— Дорогой Илья Николаевич! Эту неприятную историю со стахановцами необходимо замять. Никакого брака нет и не было. Бодрющенко и Байбакова пожалуйста переведите на другую домну и исправьте недочеты в номере три.
— Да, но…
— Эх, Илья Николаевич! Я очень устал! Кроме того на меня ополчилось бюро парткома, — тяжело вздыхает астматичный Шеболдаев.
— Я понимаю вас, Иван Лукич! — сочувствует инженер.
— Тяжело! Вы знаете я разочаровался сейчас в людях. И откуда подлецов столько наплодилось. Я вступил в партию по идейным соображениям в девятьсот пятом году, в семнадцатом делал революцию… Я верил в будущее России, в то, что она преобразуется и будет свободной, демократической страной… Но теперь… — Шеболдаев пытливо взглянув утомленными глазами на уважаемого им инженера продолжает. — Недавно я был в Москве и мне старые друзья прочли письмо Ленина к Крупской, в/котором Ильич предупреждал об опасности избрания Джугашвили на пост генерального секретаря. Этот кавказский повар .состряпал несколько острых блюд: коллективизация разорила основу крестьянского хозяйства. В результате потрясающего социального эксперимента, страна перенесла ужасающий голод, унесший в могилу шесть миллионов человеческих жизней, А террор! Вы знаете, Илья Николаевич, что сейчас в нашей стране пятнадцать миллионов заключенных. Десять процентов всего населения находится за колючей проволокой!