— Это будет не так просто сделать… Даже в советской России не успели раздавить своих «Джефов» за двадцать лет…
Обстановка накалена до пределов. Противники с разъяренными взглядами обмениваются колкими, как рапира, репликами. Ссора начинает разгораться, будто костер, политый бензином.
— Дуглас Мак Рэд! Если бы вы не были моим старым другом и современным человеком, я прекратил бы разговор, оставив вас с идеей, которой вы одержимы, в покое, но…
— Вы мне читаете нотации, Джеф?
— Вы очень изменились, Дуг! С тех пор, как старый Нортон Черман, этот профессор левых убеждений, осторожно и умело привил вам, как страсть к особому наркотику, идеи небезызвестного почтенного старца, которые противоречат духу современного цивилизованного человечества…
Мак Рэд подымает тяжелый дубовый стул, пытаясь ударить по голове Своего красноречивого оппонента. Де-Форрест спешит вмешаться, но уже поздно.
Начинается потасовка. Джеф — ловкий парень. Прыгнув в сторону, он избегает сокрушительного удара, который обрушивается на стеклянный шкаф. Звон бьющегося стекла. Летят стулья, посуда и всевозможная утварь.
Стул Джефа попадает, в портрет Маркса. Тяжелая рама, несколько раз качнувшись, с грохотом рушится на пол.
Появившийся на крыльце коттеджа почтальон недоуменно прислушивается к звукам потасовки и нерешительно стучит в дверь.