Стены древнего Кремля».
Трех иностранцев медленно всасывает длинная очередь, извивающаяся, как гигантский, пятнистый питон. К ним медленно, будто плывущая барка, приближается гранитный черно- красный мавзолей.
Мелькают ступени, окаменевшие лица солдат почетного караула и желто-пепельный лик, лежащей в саркофаге мумии.
Посетители не останавливаясь проходят, как на конвейере, к выходу.
— Мы, подобно мусульманским паломникам, посещаем этот черный камень — каабу коммунизма. Москва — Мекка и Медина коммунизма, — шепотом произносит Де-Форрест, — и это мне напоминает процесс механического поклонения божеству нового культа.
— Мекка и Медина! Это образ над которым необходимо подумать! — произносит Краус, выходя на залитую солнцем Красную площадь. — Что вы подразумеваете под этими словами?
— В Мекке родился Магомет, — в Медине он похоронен, — наивно объясняет Де-Форрест немцу.
— Мекка и Медина! — задумчиво философствует Краус. — Да. Всесильная смерть своей костлявой рукой смирила и этого пламенного трибуна революции, которого превозносят и проклинают миллионы людей. Мне кажется, что сидящий за теми кирпичными стенами, очень доволен смертью своего учителя?
— Почему? — удивлен Мак Рэд.
— О, если бы вы знали какие кровавые драмы разыгрываются за этими стенами… Мне по секрету рассказывали о предсмертном письме Ленина к Крупской, в котором предупреждал партию не избирать генеральным секретарем его ученика, которого не любил и не доверял. В письме есть такие строки: «кавказский повар любит готовить острые блюда».