— Объективные причины… — начинает Коробов, но Краус перебивает его:
— Я удивляюсь, как вы не боитесь гнева народа; ведь не вечно же он будет бессловесен и покорен. Я тоже коммунист и на мой взгляд…
Арбузов, развалившись в кресле и нагло улыбаясь, произносит:
— Во-первых, уважаемый господин Краус, большевикам вообще незнакомо чувство страха, а во-вторых…
Оперенная стрела разбив стекло застряла в спинке сиденья. Гремит выстрел. Осколки стекла со звоном сыплятся на пол и столики. Пассажиры вздрогнув, нервно поворачиваются к окну, но реакция не знающих страха большевиков — Коробова и Арбузова — сильнее и они дружно, как по команде прячутся под столы… Видя, однако, что серьезной опасности нет они появляются вновь и Коробов говорит:
— Спокойствие, товарищи! Стрела, пущенная каким-нибудь потомком Чингизхана, не остановит победного шествия социализма!
Многие улыбаются в ответ на эту тираду.
— Итак «во-первых» — мы видели. Что же «во-вторых»? — не унимается Краус.
— Товарищ Краус! В порядке партийной дисциплины, я призываю вас прекратить неуместный разговор, — резко говорит Коробов.
— Я в порядке критики и самокритики… — пытается оправдаться немецкий коммунист.