Тимофеич бережно приносит старинный граммофон с огромной трубой. Истертая пластинка надрываясь шипит:
«Бежал бродяга с Сахалина
Звериной узкой тропой».
Какой-то неурочный и запоздалый путник стучится в завьюженное окно. В избу входит обсыпанный снегом бородатый изможденный старик. Он без шапки, в ветхой телогрейке, ватных брюках и истоптанных лаптях.
Тимофеич жестом приглашает его за стол, наливает водки.
— Выпей, странник — человек Божий! Согрейся с дальнего пути.
Старик крестится. Взглянув на гостей, он крякнув пьет.
— Кто это? — спрашивает Мак Рэд.
Зеркалова, удивленно разглядывая, спрашивает старика:
— Кто ты, отец?