Мы ругались с ним так до обеда, а когда мистрис Вуд стала резать жаркое, он вдруг спросил: «Сколько лет вам было, когда вы стали помнить что-нибудь?»
«Может быть, что-то между двумя с половиной и тремя, — ответил я. — Что вы хотите сказать? Мне кажется, большинство психологов соглашается…»
«Нет. Это неправда, — сказал он. — Если они и соглашаются друг с другом, то все врут. Я уверен, что иногда память появляется еще раньше. Я немного экспериментировал в этой области, и…»
Нас прервала не всегда безмолвно терпеливая леди, которая до тех пор была занята более спокойным разговором со вторым поколением на другом конце стола.
«Пожалуйста, Роб, — сказала она, — не повторяйте этой старой истории про фази-вази. Если уже вам так хочется ее рассказать — расскажите ему об этом в другой раз. Вся семья слыхала ее уже тысячу раз».
«Но, дорогая моя, — оказал он мягким и слегка насмешливым тоном, — я совсем не собирался ему это рассказывать. Мы говорили насчет бумерангов».
Он изобразил обиженное молчание, и я попросил мистрис Вуд: «Пожалуйста скажите, что такое фази-вази?»
«Мы чуть не заболели от этого, — сказала, она, — и ребенок тоже. Когда нашей внучке Элизабет было полтора года, он стал взрывать порох в камине в ее комнате, держа ребенка на коленях и говоря ей — „фази-вази“».
«Я не взрывал его, — оправдывался доктор Вуд. — Никто кроме меня не может рассказать правильно. Он просто вспыхивал с замечательно ярким пламенем. Но я не собирался совсем вам об этом рассказывать. Я собирался сказать об экспериментах над моей дочкой Маргарет, когда она была совсем маленькая, — с бумерангом».
«Прошу вас, расскажите, — просил я. — Расскажите и то, и другое. Джон Ватсон экспериментировал над своими детьми с медными гонгами, змеями и кроликами, но я никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь применял порох и бумеранги».