– А окна на втором этаже чьи?
– Царевны Елены Матвеевны. Справа от неё – комнаты Фёдора-царевича, слева Иван-царевич жил. Но он, как на Царевне-Лягушке женился, в город перебрался. Хотя в гости нет-нет да приезжает. А вон там Василиса Матвеевна жила, которая теперь у Горыныча.
– Можно я возле дерева в траве поползаю? – спросил Добрыня, когда они снова подошли к Золотой Яблоне. – Вдруг следы какие найду. Или тут всё солдаты вытоптали?
– Нет, на лужайку никто не ступал. Ищи на здоровье, – разрешил Катома и предупредил: – Только к самому дереву не прикасайся. Звон будет на всю округу. А я пошёл. Мне ещё Василия-царевича отчитать надо. Всю ночь на Коньке-Горбунке где-то катался. Говорит, по саду…
Богатырь достал из кармана лупу, опустился на колени и долго ползал вокруг Золотой Яблони, разглядывая каждую травинку. Что-то нашёл и, спрятав в карман рубашки, поднялся на ноги.
В окне любопытной Бабарихи вновь сверкнули линзы бинокля.
Елена Матвеевна
– Вы уже нашли вора, Добрыня? – поинтересовалась она.
– Пока нет, – ответил богатырь. – Вы что-то потеряли?
– Сережку… Куда она запропастилась? Я их всегда вверху кладу!