– А ведь вы ночью не по саду катались, – заметил богатырь. – Посмотрите-ка! У Горбунка все копыты в грязи. А в саду чисто.
Василий-царевич поднял на Добрыню грустные глаза.
– Да. Я на нём Царевну-Странницу проведываю. Жениться на ней хочу, да не знаю, позволит ли батюшка. Очень мне его огорчать не хочется. Сначала он на Василису обиделся, когда она у Змея Горыныча осталась, потом из-за Ивана переживал, когда тот на Царевне-Лягушке женился. Нет, не обрадуется он, когда узнает, что я в Царевну-Странницу влюбился. Ой не обрадуется! Она ведь во дворце жить не сможет, ей путешествия нужны. Вот мы и встречаемся то в лесу, то в поле, то на перекрестке дорог…
Неожиданно со стороны дворца раздался отчаянный крик. Добрыня выскочил из конюшни и побежал по дорожке, догоняя Катому-дядьку.
– Королевич кричал, – сказал тот, тяжело дыша. – Беги, не жди меня!
Перепрыгивая через три ступеньки, богатырь влетел на третий этаж дворца. Возле комнаты, в которой жил королевич, толпились слуги. Дверь в нее была открыта.
Жан-королевич лежал на диване, положив голову на колени Натальи. Та наматывала ему на голову бинт. Рядом стояла растерянная Елена Матвеевна. У противоположной стены заглядывала в большую китайскую вазу бабка Бабариха.
– Что случилось? – спросил Добрыня.
– Не знаю, – поморщился королевич. – Сзади… Кто-то вцепился мне в волосы, вырвал немного…
– Кто ещё был в комнате?