Муромец постучал в ворота. Уханье прекратилось, ворота открылись, и он увидел Никиту. Тот занимался атлетической гимнастикой: был раздет по пояс, вспотел весь.
– Проходи, проходи, Илья, – сказал Кожемяка, вытирая лицо полотенцем.
Половину двора занимали гири, гантели, штанги, спортивные тренажеры.
– Всё один живешь? – поинтересовался Муромец.
– Один.
– Я только что у царя был, – сказал Илья. – Не хочет больше Матвей Выславович, чтобы ты со Змеем Горынычем бился.
Лицо Никиты помрачнело.
– Как же так, – растеряно произнёс он. – Я же царевну спасти хочу!
– Не надо её спасать. Любит она своего Горыныча.
– Любит? – не поверил Кожемяка.