И, с нестерпимой нищенской привычкою

В квадратики размерянная спичкою,

В слезах лежала мокрая земля.

Хозяин дома говорил о ней,

Исползанной коленями, исхоженной,

Заложенной, налогами обложенной,

И всё — за чашку риса на пять дней.

А в заключенье землю вспомнил он,

Где все уже навеки переменено,

Где я, вернувшись, Сталину и Ленину