После ореда начинаем принимать агентуру. В большинстве случаев сведения, полученные этим путем, никуда не годны. Но случается узнавать, что такой-то и такой работал в Мильамте или был начальником СД в городе Н.
На следующий день мы вызываем указанного военнопленного и устраиваем ему подробнейший допрос; где родился, кто были родители, братья, сестры, и сотни других вопросов. Начинается путаница. Немец чувствует, что нам многое известно, тем не менее старается нас уверить в своей невинности.
— Отправим в Управление — решает Черноусов, убедившись, что данный человек может дать интересные сведения.
Следующий день проходит также. Проверка, вербовка, допросы и прием агентуры.
Работа исключительно противная. Я чувствую себя отвратительно.
За пару сигарет человек предает человека.
Немцы охотней венгерцев доносят друг на друга. Вообще, тяжелые лагерные условия превратили немцев в зверей. Они не моются, не бреются, не стирают белья. За кусок хлеба, за одну папиросу, готовы предать лучших своих друзей. Убогие юберменши. Интересно, если бы воскресший Ницше попал в лагерь, как бы он себя вел? Так ли, как и все?
Здоровенные пруссаки-офицеры, когда-то блиставшие своей военной выправкой, в лагере кажутся маленькими, серенькими и точно так же, как и рядовые солдаты, собирают у кухни картофельную шелуху.
Мало в мире людей способных и в таких лагерных условиях сохранить свое достоинство.
Смершевцам это хорошо известно. Используя страх человека за сохранение своей жизни, они работают наверняка.