Для меня же партизанская легитимация — огромная ценность. С ней мне будут открыты все дороги к советским «олимпам».
1 октября.
С утра дождь. Кругом такая грязь, такие лужи, что можно утонуть. В лесах в такую непогоду страшно неприятно.
2 октября.
Дождь не перестает ни на одну минуту. Земля раскисла невероятно. Из хаты выйти нельзя.
3 октября.
Все дождь и дождь. Отец ворчит. Работы много, а — в поле нельзя выйти.
К вечеру немного прояснилось. Я бросил чертежи (все равно толка or них никакого не будет. Разве фирма теперь заплатит? И начал одеваться. Думал навестить Петю, но неожиданное посещение помешало этому. Пришла Вера с Андреем.
Я давно не видел ее. Сначала она мне показалась такой же, как раньше — жизнерадостной, милой, всепонимающей. Но я ошибся — что-то переменилось в ней.
Одета она была безукоризненно: в сапожках, в черном пальто, вокруг шеи черная шаль, на голове черная меховая папаха гуцульского образца. Вера — блондинка. Ее золотые волосы, мягкие, пушистые, ее голубые глаза, светлая улыбка, розовые, свежие щеки — все так странно гармонировало с черной шалью, небрежно переброшенной одним концом через плечо, и с черной папахой, также небрежно надетой на голову.