— Суматоха неслыханная. Венгры, боясь окружения, поспешно отступают. Меняют оружие на хлеб, одеяла, шинели, ботинки. Прямо, толкучка какая-то. Староста прочитал приказ окружного начальника: «Все мужчины в возрасте от 16-ти до 52-х лет должны оставить свои села и города и уходить вглубь Венгрии». Крестьяне смеются над приказом. Жандармы ушли из села. Староста отказался от своей должности. Коммунисты собираются по ночам у Кралицкого и обсуждают захват власти в, свои руки. Я удивляюсь тебе! Почему ты не бросишь своих партизан и не вернешься в село? Чего доброго, простудишься в такую погоду. Зачем тебе это нужно?
Вера буквально забросала меня упреками, хотя я в душе и соглашался с ней, но оставлять партизан все же не собирался. Русские должны застать меня с оружием в руках и с красной звездочкой на шапке.
— Родители твои страшно беспокоятся. Все меня спрашивают, не знаю ли я, что с тобой.
— Передай им, Вера, привет и скажи — скоро вернусь.
Вера ушла разочарованной. Ей не удалось уговорить меня возвратиться в село. Бедная Вера! Если бы она знала, сколько горя придется ей пережить со мной. Вернее, из-за меня, хотя, глупости! Все будет хорошо, если я буду действовать решительно и осторожно.
23 октября.
В 12 часов из села ушла последняя сотня венгров. Она взрывала за собой все мосты. Гонвейды, в грязи с ног до головы, недоверчиво оглядываясь во все стороны, поспешно отступали.
Чижмар занял удобные позиции на лесистом холме за селом. С восточной стороны слышались одинокие выстрелы винтовок и короткие очереди пулеметов. Выстрелы раздавались все ближе и ближе.
Я всматривался в даль, но никого не видел. Вдруг, за поворотом под горкой я, заметил группу солдат. Это были русские. Они быстро приближались к селу. По временам они останавливались и выпускали из автоматов короткие очереди.
— Ур-а-а-а! — закричали партизаны.