— Слышишь? Это русские пушки.
Его морщинистое лицо, впалые глаза, весь он дышал радостью.
Я тоже слышал глухие выстрелы, но определить, чьи пушки стреляют, русские или венгерские — не решался.
В поле нас остановил Петро Гаврилюк.
— Слышите? — оглядываясь во все стороны, таинственно спросил Гаврилюк. — Это русские пушки!
В этот миг мне так отчетливо и ясно показалось, что все село, вся Карпатская Русь, эта последняя Русь, с благоговением прислушивается к глухим выстрелам и ждет прихода русских.
Во время обеда отец рассказал мне, как его допрашивали венгерские жандармы. Они били его прикладами, мучили, спрашивали, мяли на полу сапогами и опять спрашивали.
— Я ничего не знаю про сына. Я не знаю куда ушел Иван.
— Знаешь, русинская морда, все знаешь и все нам скажешь!
И удары сыпались со всех сторон.