— Хорошо, что же ты предлагаешь? — Отец был очень раздражен и не пытался это скрывать.
— Я много думал об этом, Робби. Дело в том, что я не разделяю твоих взглядов и хочу иметь возможность думать так, как мне подсказывает совесть. Я считаю, что мне, пожалуй, лучше отказаться от фамилии Бэдд — по существу, я не имею права носить ее. Мне следовало бы принять фамилию матери, и я готов сделать это и освободить тебя от вечных осложнений. Я совершеннолетний, я должен отвечать за себя сам и не впутывать тебя и твою семью во всякие скандалы.
Ланни говорил серьезно, и отец это видел; он быстро изменил тон.
— Ничего подобного, я не желаю. Я сейчас извинюсь перед своими гостями и поеду с тобой.
— Зачем? Серьезной опасности нет. Полиция не остановит мою машину. Править я буду осторожно. А на границе — что ж, расскажу все французским чиновникам.
Тут нет никакого преступления: найти раненого человека и попытаться помочь ему.
Робби сказал:
— Я пошлю с тобой Боба Смита. Он вернется поездом. Думаю, что тебе не следует возвращаться в Италию.
— Пожалуй, — согласился Ланни. — Хватит с меня этой конференции.
— И еще одно, сынок. Если тебе так страстно хочется переделать мир, не можешь ли ты выработать какую-нибудь мирную и разумную программу?