Юные Робины всеми силами старались изобрести какой-нибудь способ быть полезными Ланни в его новой профессии, и вот, наконец, этот способ был найден.
Ланни — деловой человек, и папаша Робин тоже. Робин давал деньги взаймы и при этом накапливал много сведений о делах важных лиц. Он всегда рад был помочь таким людям, просто по доброте сердечной, но брал с них за это 10 процентов — ставка, установленная в Германии, — и, конечно, требовал от них гарантии.
Случалось, что они владели ценными картинами и предлагали их в качестве обеспечения. А откуда дельцу знать их истинную стоимость? Стало быть, папаша Робин нуждался в советах эксперта. Действительно ли он нуждался или делал вид, что нуждается, чтобы быть полезным красивому сыну Робби Бэдда, занимавшему выдающееся положение в обществе и так прекрасно аккомпанировавшему его дорогим мальчикам? Этого Ланни никогда не узнает; просто ему снова положат в руки легкие деньги — вот и все.
Сперва он ответил, что слишком занят и не может сейчас приехать в Берлин, то есть в вежливой форме дал понять, что такое малозначащее предложение не стоит его внимания. Папаша Робин предложил слишком мало и получил отказ. Разумеется, мальчики потребовали, чтобы он поправил дело; и вскоре Ланни опять получил от них письмо, в котором говорилось, что один из видных немецких аристократов оказался в затруднительном финансовом положении; он владеет дворцом возле Берлина и другим в Мюнхене, и оба они наполнены сокровищами искусства, из которых многие предназначены к продаже; конечно, она будет производиться в строгой тайне — такие люди не любят огласки. Папаша одолжил этому джентльмену кучу денег, так что и он будет причастен к продаже. Если Ланни и его друг Кертежи приедут и займутся этим делом, они окажут большую услугу папаше, и все заинтересованные лица могут заработать большие суммы денег.
Ланни переслал это письмо Золтану, который был в Лондоне, и Золтан написал деловое письмо Иоганнесу Робину, поставив очень жесткие условия: ему и Ланни предоставляется исключительное право продажи и десять процентов комиссии со всего, что будет ими продано. Предложение было принято и составлено соглашение, подписанное Иоганнесом Робином и князем Гогенштауфен цу Цинценбург, который был бессилен что-либо предпринять, так как это была вежливая форма наложения ареста на его имущество. Золтан протелеграфировал Ланни, предлагая встретиться в Мюнхене и помочь ему ощипать красивые перья с немецкого гуся, нисходившего вниз по ступеням истории. Он составил телеграмму именно в этих выражениях и не был арестован за lèse-majesté![19]
Было начало ноября, прекрасная пора в Баварии; почему бы не устроить семейную поездку? Уж если зарабатываешь так много денег, так надо извлечь из них какую-нибудь радость! Бьюти давно уже никуда не выезжала, а Мари и вовсе нигде не была — она только и ездила, что между Ривьерой и Сеной и Уазой. Побывать в Берлине, посмотреть его достопримечательности! Конечно, в Германии теперь не очень приятно, но интересно; нечто такое, о чем можно будет рассказывать детям и внукам; вероятно, никогда больше не повторится такое положение, чтобы валюта великой державы была совершенно обесценена и за один французский франк можно было купить бриллиантовый перстень. Ланни сказал это специально для Мари в отсутствие Курта.
В течение всего года Курт получал литературу германской национал-социалистской партии; ее посылал ему Генрих Юнг, сын старшего лесничего в поместье Штубендорф. Этот молодой энтузиаст мечтал обратить в свою веру человека, на которого смотрели дома, как на будущего музыкального гения. И как раз когда Ланни предложил свой план, от Генриха пришло письмо, полное многозначительных намеков: «Через несколько дней произойдут большие события. Я не вправе говорить о них, но скажу одно: будет твориться история. Вы узнаете из газет, что труды наши не пропали даром».
Конечно, и Ланни и Курт разгадали намек: произойдет давно замышлявшийся путч нацистов. Победят ли они, как Муссолини, или провалятся, подобно Каппу? Курт заявил, что должен быть на месте, и Бьюти тотчас же решила поехать с ним, чтобы уберечь его от беды. Решила ехать и Мари. Для того ли, чтобы следить за Ланни, или она действительно искренно старалась заинтересоваться его идеями?
Человеческое сердце — сложное сплетение мотивов, и Мари де Брюин», разрываемая между страстной любовью и страстной ненавистью, быть может, и сама не могла понять, какие силы влекли ее в страну наследственного врага.