Перечитав раз двадцать это письмо, Бьюти удалилась в свой будуар, чтобы помолиться, как ее научил супруг. «О господи, сделай так, чтобы Ирма Барнс влюбилась в Ланни!» Но вдруг ее охватили страх и сомнения: можно ли обращаться к всевышнему с подобной просьбой? Не относится ли эта просьба к числу недостойных, ко всему тому, что мистер Дингл называет суетностью? И она поспешила заверить господа бога: — Нет, нет, господи! Я только хочу, чтобы Ланни имел детей. Я хочу, чтобы он обрел счастье истинной любви, такое же, как ты даровал мне!
— А почему же ему тогда не жениться просто на бедной девушке? — вопросил внутренний голос.
Смущение охватило душу прелестной белокурой матери. Действительно ли это голос господа бога, или это говорит ее собственная грешная плоть, или, может быть, те идеи, которые Ланни внушил ей? И она воскликнула — Ах, господи, будь ради бога благоразумен! Это очень хорошая девушка, и тот факт, что у нее много денег, не должен мешать ей получить хорошего мужа, каким, несомненно, будет Ланни. Подумай только, с кем она может столкнуться здесь, на Ривьере, такая молодая и неопытная, не знающая света!
Но голос сказал:
— Дочь моя, не о девушке ты печешься, а о деньгах!
Тут Бьюти взбунтовалась совершенно так же, как взбунтовался Люцифер много тысячелетий тому — назад. Она воскликнула: —Господи, но это же смешно! Я ведь не давала обета совсем отречься от мира! И наконец, если у Ланни будут деньги, он сможет помогать людям, а уж Ланни сумеет это сделать лучше, чем эти бездельники-туристы.
Однако голос сурово» продолжал: — Поосторожней, миссис Дингл! — Обычно голос называл ее так, когда хотел унизить. Тут на глазах ее выступили слезы, и она совершенно растерялась. Для такого светского создания, как Бьюти Бэдд, «путь к совершенству» был, конечно, гораздо труднее, чем для добродетельной простушки вроде святой Терезы в средневековой Испании.
Бьюти почувствовала необходимость с кем-нибудь посоветоваться, но решила не обращаться с этим вопросом к мужу. Или она боялась того, что он скажет? Как-никак, а в великосветских делах он все же человек неопытный, и она, пожалуй, имеет основание не доверять правильности его суждений. Бьюти знала, что, как — бы она ни поступила, он вмешиваться не будет, ибо никогда не оказывал давления на чужую волю, даже в вопросах морали; с него было достаточно жить своей внутренней жизнью и надеяться на то, что эта жизнь в свое время послужит примером для других людей. Пусть сияет ваш свет, дабы люди видели ваши добрые дела и прославляли отца нашего, иже есть на небеси!