Они были молоды, они были богаты и привыкли делать все, что им вздумается, и чувство собственного достоинства или чрезмерное уважение к законам и обычаям различных стран не слишком обременяло их. Только мамаша Робин казалась слегка шокированной. Но все остальные были в восторге, и она решила молчать. Жених сказал: — Подождите минутку, я поставлю машину в гараж и пошлю несколько телеграмм.
V
Ланни поспешил на берег. Они с Ирмой решили дать две совершенно одинаковые телеграммы: одну — ее матери, другую — его: «Все полном порядке. Еду к друзьям погостить. Подробности письмом». Обе поймут такую телеграмму, а больше никто. Когда телеграммы были отправлены и автомобиль поставлен в гараж, Ланни вернулся на яхту; она медленно вышла из гавани и двинулась на восток по Дуврскому проливу.
Пассажиры стояли на корме, любуясь закатом. Ланни рассказывал о Лондоне. Молодая чета взяла себя в руки: Ирма и Ланни опять стали англосаксами. Если они хотели выразить свои чувства, то это разрешалось делать только при посредстве искусства. На палубу выкатили рояль, на резиновых колесиках, Ганси взял скрипку и заиграл прелюдию Скрябина, нежную и торжественную, с выразительными паузами. Бесс аккомпанировала, и Ланни не мог не признать, что она сделала большие успехи; он сказал ей об этом: он гордился ею и ее браком, который он помог устроить; теперь они ему отплатили тем же!
Там вдали, где Дуврский пролив сливается с Северным морем, так что не разберешь, где пролив, а где море, показались огни старого неуклюжего грузового судна. По его курсу они решили, что оно направляется в Лондон, и стали ждать, а когда оно поравнялось с ними, яхта пошла рядом. Было еще достаточно светло, и оба капитана смутно различали друг друга. Море было спокойно, и они переговаривались без помощи мегафона:
— Эй, на судне! Мы немецкая моторная яхта «Бесси Бэдд», идем из Бремена. А вы кто?
— Английский пароход — «Плимутгерл». Идем из Копенгагена в Лондон.
— У меня есть два пассажира, которые хотят высадиться в Лондоне.
— У меня все переполнено, и я не могу останавливаться.
— Сколько вы за это хотите?