Эти астрономические цифры заставили Ланни призадуматься над положением своего отца как продавца оружия в Европе. — Сколько же времени потребуется, чтобы расстрелять все эти боеприпасы? — спросил он, и капитан, имевший дело с Робби Бэддом и хорошо его знавший, весело ответил: — Не беспокойтесь! Они не залежатся. Найдутся люди, которые будут убивать ими других людей.

— Кто, например? — спросил юноша.

— Китайские генералы покупают их для борьбы со своими соперниками; южноамериканские повстанцы с их помощью воюют со своими правительствами, а французы снабжают ими поляков, воюющих с большевиками. Те же французы продают их туркам для борьбы с нами, а наши дельцы, наверное, сбывают их арабам для борьбы с французами.

Это звучало цинично, но как винить за это простого английского офицера? У него и так довольно было хлопот: выискивать тайные немецкие склады оружия и заставлять хитрых на всякие увертки немцев грузить это оружие в товарные вагоны. Нельзя же было требовать, чтобы он отвечал за весь дальнейший путь патронов и снарядов. Британская империя исстари привыкла к весьма почтенной системе, известной под названием «свободной торговли». У кого есть деньги, тот имеет право покупать оружие, грузить его на пароход и исчезать из поля зрения правительств.

III

После нескольких дней «разведки» Рик сказал:

— Теперь я и сам справлюсь, Ланни; я вижу, тебе не терпится уехать.

— Но как же ты будешь передвигаться, Рик?

— Если придется ехать далеко, возьму фиакр. Как-нибудь устроюсь.

Ланни уложил свой багаж в машину и взял направление на Париж. Путь его лежал через самое сердце военной зоны, о которой он столько читал и слышал; ко ничто не могло сравниться с картиной, которую он увидел воочию, и с запахом, который и теперь, через двадцать месяцев после перемирия, все еще стоял над этой землей ужаса. Ланни видел леса, от которых оставалось лишь несколько расщепленных стволов, одиноко вздымающихся к небу, а где-нибудь на верхушке также одиноко сидел ворон или коршун. Где раньше были многолюдные села, там теперь торчала какая-нибудь почерневшая от дыма стена с зияющей дырой вместо окна. Окопы постепенно осыпались, а вместе с ними проваливались в небытие пустые жестянки, лоскуты материи и кости — все, что осталось от солдат, которые когда-то носили форму и ели консервы. Изрытая воронками земля, казалось, переболела оспой и теперь кишела паразитами в виде туристов, усеявших все дороги и сновавших среди развалин.