Как страшно слышать такие слова и не быть в состоянии их опровергнуть. Какими жалкими кажутся усилия ревностных и терпеливых чиновников, которые пытаются уврачевать страждущий мир, накладывая тут пластырь, там повязку, — когда слушаешь зловещие слова Геррона о четырех договорах, которыми закончилась мировая война: «Это не мир, это скорее безжалостная подготовка к созданию милитаристского и хищнического мирового правительства. Этот мир чреват войнами, более разрушительными и материально и духовно, чем все войны, известные в истории, — и результатом этих новых войн будут на целое поколение, если не на столетие, адские муки для всего человеческого рода».
VI
Робби Бэдд приехал в Париж по делам нового нефтяного предприятия, которое он затеял; да, он начал новое дело, невзирая на тяжелые времена, а пожалуй, даже именно благодаря тяжелым временам. Кто-то другой разорился, а дальновидный Робби имел текущие счета в нескольких банках — и не в тех, которые закрылись. Впрочем, на эту тему Робби не распространялся. Может быть, он уже сам начал понимать, что его сыну неприятен запах нефти.
Зато он охотно рассказывал о Иоганнесе Робине. Ух, как этот молодчик загребает деньги! Он переехал в Берлин, чтобы быть поближе к своим источникам информации, и как раз только что приезжал в Лондон повидаться со своим компаньоном. Шесть месяцев тому назад он втянул Робби в спекуляцию с немецкими марками. Комиссии он не берет — действует из чистой дружбы или благодарности. И я думаю еще и потому, что он гордится знакомством с нами, — прибавил отец. — Ему до смерти хочется, чтобы ты играл дуэты с Ганси!
— За это ему нет надобности нам платить, — ответил Ланни.
— Да, так я согласился войти с ним в долю и теперь время от времени получаю телеграммы о том, что на мое имя переведена такая-то сумма в такой-то нью-йоркский банк. У нас условный шифр, и он сообщает: «Мафусаилу исполнится 70 в ноябре». Это значит, что курс марки будет 70 по отношению к доллару через три месяца. Он, видишь ли, давно уж предсказывал, что настанет день, когда за доллар будут давать столько марок, сколько лет Мафусаилу! Ты следишь за курсом?
— Время от времени, я ведь знаю, что это тебя интересует.
— Робин, по видимому, в самом деле имеет какие-то секретные сведения. Доллар стоил четыре марки до войны, а теперь за него дают шестьдесят три. Он говорит, что обратного движения не будет.
— Я думаю, немцам только и остается, что печатать деньги.
— Смысл тот, — сказал Робби, — что этим способом они уменьшают государственный долг. Легкий «выход» для господ социал-демократов.