«В организации советских войск замечена тенденция перейти к порядковой нумерации полков. Возможно, что одновременно с цифровым наименованием будут сохранены и прежние названия.
Эти прежние названия не лишены известной колоритности. Имеются полки и отряды, имени, например, Карла Маркса, Стеньки Разина, Емельяна Пугачева, В. Ленина, Троцкого, Урицкого и др.; есть полки и отряды „железные“, „беспощадные“, „горных орлов“, „мстителей“, „красных гусар“ и проч. и проч. Есть отряды, составленные исключительно из добровольцев, они везде немногочисленны и в боях не участвуют, это — или инженерные части или кадры пулеметной команды.
Но в большинстве состав частей самый разнообразный, поистине интернациональный. Ha-ряду с немецкими и австрийскими военнопленными встречаются финны, китайцы, поляки, киргизы, восточные народности, евреи и проч., последние исключительно на должности комиссаров.
В первом казанском полку добровольцев один процент, русских 10 %, татар 7 %, остальные чуваши. Замечательно, что, попавши в плен, все они единогласно утверждают, что попали в Кр. армию за отсутствием каких-либо работ, будучи привлечены высокими окладами.
С окладами тоже не все обстоит благополучно. Ранее попадались красноармейские требования по 20–30 руб. за ночь работы, теперь иногда требуется от 20 до 50 руб. за бой. Пока рекорд остался за сев. — уральским фронтом, где однажды было затребовано по 20 руб. за час боя»[26].
Газета правильно подчеркивает «интернациональность» угнетенных классов, из представителей которых комплектовалась Кр. армия. Наша революция не имела бы присущего ей международного характера, а гражданская война — международно-революционной перспективы, если бы этого не было. Но вот насчет «окладов»… дело было не так: пылкая фантазия автора статьи далеко ушла от действительности.
Для полноты картины следует, пожалуй, упомянуть, в каком виде рисовались отряды Красной гвардии нашим противникам на северном фронте. Как и подобает провинции гражданской войны, краски там более сгущены, грубее, канва тоже примитивно проста. Четыре-пять газет северной области наполнялись сообщениями в роде следующего:
«Всех мобилизованных большевики — речь идет о селецком фронте — гонят в бои, а в случае нежелания идти вперед или отступления расстреливают на месте. Это гнусное дело исполняют наемные латыши и человеко-подобные звери в матросской форме.
Мобилизованные представляют собою скорее человеческие тени, чем людей. По рассказам пленных, им выдается в сутки 1/8 ф. хлеба и 1/2 селедки; теплого обмундирования нет. Большинство мобилизованных старается переходить на нашу сторону, но удается это не многим, так как пули наемников настигают несчастного в дороге.
Пленных надо разделить на две категории — мобилизованных местных крестьян и красноармейцев — и отличить их очень легко. У последних хотя всегда рваное обмундирование, но зато на руках золотые кольца, перстни и браслеты, а в карманах по несколько тысяч денег, награбленных у населения.